Tuesday, December 1, 2020


Единственный способ сделать свою жизнь осязаемой  рассказывать истории.
Проговаривая их вслух или записывая на бумаге, мы приручаем время, и всё то прекрасное, что могло быть забыто, упущено, навеки утеряно в череде воспоминаний, вдруг становится лоскутком в одеяле человеческих судеб, страницей в альманахе, который можно взять в руки и полистать в минуты ностальгии.

Именно такое лоскутное одеяло, такой бесценный альманах я хочу создать здесь, на страницах своего нового блога.
Если мы с вами еще не знакомы, то позвольте представиться. Меня зовут Оля, и я – рассказчица.

Я встречала рассвет над Тадж-Махалом, была "сестрой невесты" на индийской свадьбе, путешествовала автостопом по Венгрии и Австрии. 
Я везла письмо Джульетте из Киева в далекую Верону, а спустя год получила от неё ответ. 
Я бродила по маленьким улочкам Брюгге, растворялась в картинах Магритта в Брюсселе, прыгала под сценой безумного Sziget в Будапеште. 
И, что самое главное, я пила глинтвейн в Café de Flore на бульваре Saint-Germain, проведывала Модильяни и Жанну Эбютерн в их пристанище на Père Lachaise, любовалась закатом на ступенях Sacré-Coeur и... навсегда влюбилась в Париж.

Thursday, April 10, 2014


В те далекие дни мы жили так скромно, что могли позволить себе только цветы и вино.
Я помню огарки свечей на полу, рассветное солнце сквозь тонкие шторы и осыпавшуюся тушь на хлопковой наволочке.
Я помню как бокалнечаянно сбитый с ног, грациозно падал на белую скатерть, и я, смущенно краснея, губами вытирала брызги шираза с тыльной стороны своей руки. 
Тогда мне казалось, что отсутствие привязанностей и есть свобода, ведь я могу в любой момент сорваться и сбежать с Парижем, если он, распутник, вдруг станет моногамным.

С тех пор прошло столько жизней, что и не счесть.

Вдруг оказалось, что привязанности  не оковы, а мечты, если и становятся иными, то меняют форму, а не содержание.

Париж превратился в хроническую болезнь сердца, о которой забываешь, пока не случится очередное сезонное обострение.
С появлением на свет моих маленьких принцев любовь к нему стала другой.
Теперь это связь двух взрослых людей, которые позволили себе роскошь свободных отношений.
Это чувство, которое может быть только между девушкой и городом.

Friday, March 28, 2014


Вот уже несколько недель мое гуттаперчевое сердце то сжимается до размеров крохотной горошинки, то превращается в огромную, необъятную Вселенную.
Сколько всего было "пере" в эти дни: передумано, пересказано, пересмотрено, пережито.

Каждый вечер я завариваю чай, сажусь за стол, беру чистый лист и чернильную ручку, но, стоит лишь прикоснуться пером к бумаге, как мир вокруг начинает рушиться.
Нет, дело не в том, что мне нечего сказать. 
Дело в том, что мне хочется сказать слишком многое.

Со мной всё просто: дайте мне любовь, свободу и мир, а остальное дорисует мое воображение.
Мне до смешного легко быть счастливой.

Sunday, March 2, 2014


А знаешь, возраст не зависит от времени.
Часы, календари – всё не о нас.
Можно за два дня постареть на год и помолодеть на десяток за пару секунд.
Тут дело в чувствах: подросток, познавший боль, взрослеет на глазах, а седовласный мужчина, внезапно влюбившись, вновь становится шестнадцатилетним.

За этот февраль я стала старше на вечность.
Разучилась красить ресницы, беззаботно болтать о книгах и кино, неспешно пить чай и ревновать Париж к его многочисленным любовницам.
Я научилась думать о войне.

Мои маленькие принцы растут так быстро...

Я бы хотела наслаждаться каждой минутой, проведенной с ними: целовать их пяточки, утыкаться носом в их мягкие животики и делать сотни фотографий каждой мимолетной улыбки. 

Мне так хочется вновь смотреть на мир глазами своих детей.
Я не хочу войны.

Wednesday, February 12, 2014


А мне бы встать на рассвете, надеть свое лучшее платье и, накрасив губы алым, ускользнуть через щелочку в приоткрытой двери.
Я бы оставила Принцу послание на зеркале в ванной – небрежный поцелуй и надпись помадой: "Вернусь до заката", и сбежала бы вниз по лестнице, тревожа стуком каблуков сон беспечных соседей.
А выйдя из подъезда, я бы вдруг оказалась на одной из маленьких, уединенных улочек Парижа.

Tuesday, February 4, 2014


Февраль всегда проносится так чертовски быстро.
Младший из трех сыновей зимы, он бежит вдогонку за своими братьями, боясь отстать, потеряться, сбиться с пути и расстаять со снегами в первых лучах весеннего солнца. 

Теплый свитер немного колется, но я уже привыкла к мурашкам на коже.
Теперь, когда меня окружают такие мужчины, мне хочется всегда быть красивой. 
По-домашнему небрежной, растрепанной и уютной, чтобы им было спокойно рядом со мной. 


Friday, January 31, 2014


Этой ночью я проснулась от звука падающего снега.
"Это невозможно!" скажете вы.
А я отвечу: "Когда знаешь кого-то столько лет, узнаешь его даже по молчанию".

Я встала, накрыла пледом своих сопящих мальчиков и на цыпочках подошла к окну.
Там, в тусклом свете фонаря, плавно вальсировали тончайшие хлопья, похожие на стружку белого шоколада.
Мне казалось, что снег не падает, а подымается с земли и взлетает всё выше и выше в небо, и что в этом парении и есть само совершенство.
Будто тысячи ангелов сбросили свои одеяния, и каждое из их легоньких, почти невесомых перьев оттолкнулось от асфальта и вновь устремилось ввысь. 

Я любовалась метелью, прижавшись носом к запотевшему стеклу, и думала о том, как сложно бывает порой дождаться зари.
Когда ночь достигает своего пика, единственное, за что еще можно держаться – это надежда.
Надежда на то, что наступит новое утро, новый день, и солнечные зайчики ворвутся в дом, поднимая пыль с забытых желаний.
Таких простых и незамысловатых: новой шляпы, красного платья, томика Пруста и завтрака у подножья Эйфелевой башни.

Мальчики во сне держаться за руки, и я решаю задержаться у окна до первых лучиков солнца.
Не буду больше бояться, буду мечтать.